Борис Громов: Войны начинают политики, а умирают на них солдаты

vivod_gromovМы ушли в 1989 году, но до сих пор каждый из прошедших войну помнит Афганистан, помнит боевых друзей и сражения в горах далекой страны. Пять с половиной лет на фронте.
— Борис Всеволодович, четверть века уже со дня вывода войск, а впервые вы ступили на афганскую землю в январе 1980-го, 34 года прошло. Меняется ли у вас с годами отношение к Афганистану, к той войне?
— Нет. Ничего не меняется. Один и тот же взгляд на одну и ту же картину. Кстати, забавно. Когда работал губернатором Московской области, у меня в кабинете висела большая карта региона. Как поднимал на нее глаза, так все казалось, что это карта Афганистана: будто слева вверху Герат, восточнее — Панджшерское ущелье, на юге — Кандагар… Я же прошел, проехал, пролетел всю страну.
— Правда, что вы прослужили там дольше, чем любой другой военнослужащий Советской армии?
– Это исторический факт: за три командировки на войну — пять с половиной лет, день в день.
— Что для вас было на войне самым трудным?
— Принимать решения, от которых зависели жизни тысяч людей. Любая боевая операция, отправка в горы колонны, вылет авиагруппы были сопряжены с риском. Штаб 40-й армии тщательно планировал и разрабатывал все мероприятия, но стопроцентно гарантировать безопасность личного состава я не мог. Самым тяжелым для меня было в тихом кабинете принимать решения, которые потом приходилось в горах и пустынях выполнять моим солдатам.
Не было задачи победить
— Когда в первый раз приехали в Афганистан, вы были готовы к войне?
— Солдат всегда должен быть готов к войне. Но попадают на нее, бывает, неожиданно. Как я, например.
В январе 1980-го мне позвонил командир корпуса генерал Зайцев: «Министр обороны СССР подписал приказ, согласно которому вы, товарищ Громов, назначены начальником штаба 108-й мотострелковой дивизии». И — молчит в трубку. И я молчу. Служу начштаба дивизии в Майкопе, жду назначения комдивом. Непонятно, чем вызван перевод на равнозначную должность, что это за 108-я дивизия, где она? Наконец, через долгую минуту, комкор говорит, что штаб 108-й МСД находится в городе Кабуле, и я должен туда прибыть не позднее чем через пять суток.
Я успел в этот срок: сдал должность, собрался, долетел до штаба Туркестанского военного округа в Ташкенте, оттуда — на авиабазу в Баграме под Кабулом. Прилетел вечером, пытался заснуть в насквозь промерзшем самолете, всю ночь вокруг аэродрома шла перестрелка. У меня в чемодане лежала парадная форма: в ней офицер должен представляться на новом месте службы. Понял, что здесь мне она не понадобится.
— Сейчас, по прошествии многих лет, что вы думаете: нужна нам была эта война?
— Нет, не нужна. Если бы Советский Союз, не вводя свои войска, продолжал оказывать Афганистану экономическую, военно-техническую, гуманитарную помощь, наверное, было бы больше толку и пользы и афганцам, и нам.
Ведь сначала серьезных боевых действий практически не было. Но самого факта присутствия чужих войск на своей земле афганцы вытерпеть не смогли. Это свободолюбивые, гордые люди, воинственные племена, которые насмерть дрались со всеми захватчиками. Англичане им две войны с треском проиграли. Итоги нашего военного присутствия там показывают: и мы ничего не добились.
— Значит, проиграли мы эту войну?
— А вот с этим я категорически не согласен! Пытаются нашей армии поставить в укор: не победила. Но нам не была поставлена такая задача — победить.
В первую очередь советская 40-я армия должна была оказать поддержку правительству Афганистана в урегулировании внутриполитической ситуации. В основном эта помощь заключалась в борьбе с вооруженными отрядами оппозиции, а также в строительстве дорог, жилья, школ, больниц. Кроме того, присутствие значительного воинского контингента в Демократической Республике Афганистан должно было предотвратить агрессию извне. Эти задачи личный состав Ограниченного контингента советских войск выполнил полностью.
Многие военнослужащие, в основном это были солдаты, ребята 18–20 лет, проявили в Афганистане высочайшее мужество, благородство, завидную крепость духа. Более 200 тысяч человек были награждены орденами и медалями. 72 человека стали Героями Советского Союза. Нельзя не сказать в эти памятные дни и о почти 15 тысячах погибших и без малого 7 тысячах человек, ставших инвалидами. О них — особая память. Забывать, не помнить этих героев — моральное преступление.

Не для прессы
— Говорят, вывод войск в 1989-м мог вообще не состояться?
— В штабе нашей 40-й армии стали сомневаться в безусловности полного вывода войск в 1988 году после прилета в Кабул министра иностранных дел СССР Шеварднадзе.
В Женеве уже прошли четырехсторонние переговоры, Горбачев заявил, что мы уходим. И вдруг Шеварднадзе нам, офицерам армейским и спецслужб, говорит, что мы должны через своих министров «повлиять» на высшее руководство страны, «продавить» решение о том, что необходимо оставить в Афганистане часть войск. Порядка 30 тысяч человек для охраны Кабула и дороги «Термез — Кабул».
Мы промолчали… Затем нам было предложено устроить бомбардировку войск Ахмад-Шаха Масуда в Панджшерском ущелье. Девятитонными бомбами! А у меня была личная договоренность с Масудом, что он пропустит наши войска на север без боя. Я приказал летчикам отбомбиться по безжизненным ущельям… Закулисные игры продолжались несколько месяцев, но вывод войск все же состоялся.
— Какие первые слова вы сказали 15 февраля 1989 года на мосту Дружбы у Термеза?
— Выругался. Попросил встречавшего меня на мосту тележурналиста Михаила Лещинского выключить камеру и выругался матерно в адрес тех, кто начал войну, которую мне пришлось расхлебывать и заканчивать. Накипело.

Опыт без применения
— Вас тянет в Афганистан?
— Нет. Много раз предлагали поехать. Младший брат Ахмад-Шаха Масуда, Зия Масуд, он послом в России был, дважды приходил ко мне, приглашал.
Не тянет. Ничего нового там я не увижу. До сих пор в деталях помню дорогу из центра Кабула в аэропорт: где был бордюр, а где его разнесло разрывами мин. Уверен, и сегодня ничего не изменилось.
— Опыт войны в Афганистане пригодился в Чечне?
— Его не использовали, просто игнорировали. Потому были такие страшные жертвы и среди мирного населения, и среди личного состава войск.
— На вас сильно давили, когда вы в 1994 году отказались командовать войсками, направленными «усмирять» мятежную республику?
— Ну как давили… Трусом меня никто не мог назвать, не посмели. Я прямо сказал своему бывшему подчиненному Павлу Грачеву, что это авантюра, которая будет длиться очень долго. Вот на него тогда сильно давили — политики.
Я отказался вести солдат на бессмысленную бойню. Мою правоту подтвердило время.
Бесчисленные потери людей, разрушение городов и сел ни к чему не привели. Даже сейчас, когда уже давно не стреляют пушки, терроризм перекидывается из одного региона в другой — из Чечни в Дагестан, в соседние районы Северного Кавказа. А все можно было решить в середине 1990-х без единого выстрела. Войны начинают политики, а умирают на них солдаты.
— А американцы с вами советовались о том, как воевать в Афганистане?
— Спрашивали, как оттуда уходить. Дважды разговаривал на эту тему с главкомом их войск в Европе.
Американцы добились в Афганистане еще меньших успехов, чем мы. Непонятно, чего они там хотели достичь. Думаю, у них есть цель, которую они не афишируют. Вероятно, в первую очередь для США Афганистан интересен как непотопляемый авианосец. Боевой самолет, поднявшийся с авиа баз в Кандагаре или Баграме, через несколько десятков минут достигает берегов Персидского залива, Ирана, Пакистана, Индии, республик бывшей советской Средней Азии. Сейчас вот говорится о том, что американцы оставляют в Афганистане 30 тысяч солдат в нескольких гарнизонах. Видимо, как раз для обслуживания и защиты своих стратегических авиационных баз.

Войну не надо начинать
— Вы долгие годы возглавляете ветеранскую организацию «Боевое братство». «Афганское» движение можно считать серьезной силой?
— Ветераны Великой Отечественной уходят от нас, их становится все меньше. Следующее поколение воевавших мужчин — это мы, «афганцы».
Конечно, ветераны войн и вооруженных конфликтов — это реальная сила, стабилизирующая фундамент государства.
Каждый из нас — государственник. Он кровь за Родину проливал и не мыслит себе жизни без Родины.
Для нас, ветеранов, очень важно сохранить и передать молодому поколению узы дружбы, рожденные в годы войны в Афганистане. Боевое братство и сегодня связывает нас с ветеранами стран СНГ и Балтии.
Как и всегда, 15 февраля 2014 года наши соотечественники и боевые друзья, проживающие в республиках бывшего СССР, соберутся у памятников воинам-интернационалистам, чтобы почтить память погибших в боях в Афганистане. Наш долг сделать все, чтобы о подвиге наших боевых товарищей, о тех, кто не вернулся домой, всегда помнили наши народы.
— Государство достойно оценило ратный труд воинов-интернационалистов?
— Только через три года с момента ввода войск были предоставлены льготы семьям погибших, инвалидам и ветеранам новой войны, солдатам и офицерам Ограниченного контингента советских войск в Афганистане. При смене экономической формации после распада СССР ветеранским организациям пришлось «повоевать» с чиновниками, чтобы льготы сохранились. Решение социальных вопросов ветеранов боевых действий в Афганистане усугубилось принятием в августе 2004-го пресловутого закона «О монетизации льгот». Только в последние годы политическая воля руководства нашей страны, стремление изменить государственную социальную политику позволили переломить ситуацию, взять курс на создание достойных условий для жизни ветеранов и инвалидов боевых действий, членов семей погибших защитников Отечества.
Пришло понимание, что государство в большом долгу перед ветеранами боевых действий, перед теми, кто защищал интересы страны.
Многое меняется на наших глазах в лучшую сторону. Но нужны новые решения, рассчитанные на долгосрочный период, чтобы обеспечить не только участникам войны в Афганистане, но и всем ветеранам боевых действий достойную жизнь, укрепить уважение молодежи к старшему поколению, сохранить и приумножить лучшие нравственные традиции нашего народа.
Еще немало наших рекомендаций и предложений до сих пор не реализовано. По-прежнему остро стоит вопрос обеспечения жильем ветеранов боевых действий в Афганистане.
Средний возраст воина-интернационалиста — 50–60 лет, самым молодым — 45, пожилым — под 75. Еще 10–15 лет, и квартиры уже не будут нужны…
— Борис Всеволодович, а ваши дети спрашивают вас об афганской войне? Сыновья уже понимали, где и за что вы воевали, а дочери — что интересно им?
— Лиза интересуется, младшая дочь. Ей 15 лет. Спрашивает: что за страна, что за люди там живут, почему началась война, кто был прав, кто не прав?
— Что вы ей отвечаете?
— Правду говорю, что думаю, то и рассказываю.
— А в чем правда, Борис Всеволодович?
— Самый главный мой опыт войны в Афганистане: войну не надо начинать.

ДОСЬЕ
Борис Всеволодович Громов родился 7 ноября 1943 года в Саратове.
Окончил Суворовское военное училище, Ленинградское высшее военное общевойсковое командное училище имени С. М. Кирова, Военную академию имени М. В. Фрунзе и Военную академию Генерального штаба Вооруженных сил СССР (с золотой медалью). Службу начал командиром взвода, прошел в войсках все командные должности. Принимал участие в боевых действиях в Афганистане. Командовал 40-й армией (Ограниченным контингентом советских войск в Афганистане). В 1988 году за успешное проведение операции «Магистраль» ему было присвоено звание Героя Советского Союза. В том же году Б. В. Громову было присвоено воинское звание генерала-полковника.
В 1989 году командовал выводом советских войск из Афганистана. В 2000– 2012 годах — губернатор Московской области.
С 1997 года возглавляет Всероссийскую организацию ветеранов «Боевое братство».
© 2013 OAO Редакция газеты «Вечерняя Москва»
Print Friendly